Волочанка посёлок на карте Таймыра: подробно в деталях

kvastravel

Мои кольца

Очень часто, попадая в новые места, я машинально в голове напеваю подходящую виду и настроению песенку. Вот и тут она крутится и крутится, несмотря на все потуги выгнать ее вон.

«Укрыта льдом зеленая вода,
Летят на юг, перекликаясь, птицы,
А я иду по деревянным городам
Где мостовые скрипят, как половицы…»

Наверное, Городницкий писал ее немножко южнее. Да, льда тут много, присыпанного снегом. Но какие «дрова, нарубленные впрок»? Уголь, в мешках из синтетического материала, а дрова – только на растопку. Уголь, просыпанный из разорвавшихся мешков,

нагревается на ярком весеннем солнышке и растапливает эту замерзшую воду, приводя в оттаивающую после жутких ночных зимних морозов Волочанку долгожданную весну на пару недель раньше остальной, не засыпанной черным углем и серо-коричневым шлаком Тундры. Да и леса тут хоть и есть, но из мелкой колюче-корявой лиственницы, так что никакие они не «дремучие», хотя пробираться через них на широком вездеходе достаточно сложно, особенно по «буранному» следу, заводящему иногда «вездеходчика» в створ между двух деревьев посреди широкой поляны.

(Каюсь, камера-оболочка на заднем прицепе – на выброс. Еще сорок минут из этих двух деревьев выезжал потом, с двумя прицепами).

***
Степан Сидорыч огромным ножом мелко шинкует мясо.
– Не знаю, получится ли? Никогда гуся не делал. А это прошлогодний… Ты присаживайся, сейчас чаю налью.
– Да ничего, Вы не обращайте внимания, я не хочу.
– Чай надо пить, садись. У нас так принято – зашел человек в дом – надо чай пить, – Сидорыч смахивает крошки со стола на пол и немножко виновато смотрит на нас Витей – Завтра уберу в доме. Вертолет приму, – вот тогда сразу и уберу. – Витя мне подмигивает, типа, никуда от летных примет не деться. Даже если это дом долгана Сидорыча, начальника вертолетной площадки на краю света, куда вертолет садиться один раз в неделю. Летчики – они и на Крайнем Севере летчики.
– Так, а что, гуся-то много?
– Туча. Только он очень быстро у нас проходит – день, и нету. Так, успеваем для себя немножко взять…
– Серый?
– Да, небольшой такой. Пойдет у нас в июне, ближе к концу. Говорят, он иностранный какой-то, вообще не из России идет. Где-то по пути садиться, отъедается месяц, потом – к нам.
– Голландский, – со знанием дела говорю я. – А отъедается в Кологриве, там огромный луг заливной на берегу Унжи.
Сидорыч недоверчиво смотрит на меня.
– Чудно’е название – Кологрив. А Унжа – похоже на название речки. Откуда знаешь?
– Специально ездили смотреть. Они туда на майские прилетают. Правда, туча. Только там их нельзя стрелять… Это под Костромой.
– Да мы разве стреляем? Так, немного. Их не убудет, это не олень какой. Да, далеко прут. Кострома – это ж черт-те где. А Голландия? Потушить, что ли? Приходите вечерком, на тушеного гуся…
Так что, действительно, «летят, перекликаясь», только не совсем на юг, больше на запад. Ну, или наоборот, если в противоположное время года. Вот правда,- чего им в Голландии своей не сидится?

***
Моё знакомство с Волочанкой произошло не в этот момент. Этот разговор уже ближе к прощанию был, во второй мой приход, вернее, прилет из Тундры на Витином самолетике,

(фото из ФБ Вити Михайлова)
и к Сидорычу я пришел покупать билет на вертолет, чтобы лететь в Дудинку.. Деревянные мостовые уже вытаяли к этому времени из-под снега, а кое-где уже и покрылись слоем зеленой мутной воды.

Потому и вертелась, наверное, эта песенка, хотя никак они не скрипели. Ни в этот, ни в первый раз – тогда их просто не было видно под полуметровым слоем снега.

Да и угольная крошка только кое-где, по краям, проступала в тот, первый приезд, из-под наста и льда. В тех местах, где кочегары добывали ее, выкалывая при помощи кирки.

К Волочанке мы подходим с запада, от поселка Усть-Авам, расположенного на притоке Пясины Дудыпте, вернее, даже и на ее притоке, реке Авам.

Вот так, сами того не планируя, мы и прошли параллельно древнему волоку из Пясины (Пясинги, как на свой, поморский, лад называли ее первопроходцы-поморы) в Хету, по краям которого стоят, как форпосты, два поселка – Усть-Авам на западе, и, в 70 километрах по прямой, – Волочанка на востоке, уже на Хете. Собственно, эти два поселка – это все крупные населенные пункты центрального Таймыра.

***
Эти два единственных крупных современных населенных пункта центрального Таймыра, Усть-Авам о 397 жителях и Волочанка о 509, и есть пограничные пункты 70-километровой зоны древнего волокового пути. Где-то посредине между ними, в 30 километрах вверх по одноименной речке от современного поселка Волочанка, и находилась старая Волочанка, зимовьё (станок, как принято называть тут базы или, если хотите, хутора и поселки зимовщиков – рыбаков и охотников-промысловиков) времен поисковой партии Никифора Бегичева 100-летней давности. Зимовье Волочанка, известное со времен Мангазеи. «Люди на этой неприветливой, холодной земле жили с тех далеких времен «златокипящей» Мангазеи до начала 19 века, когда отсутствие государственной поддержки промышленников, начавшаяся безудержная спекуляция и не только хлебом, развал меновой торговли и эпидемия оспы сделали своё черное дело. Край обезлюдел, зимовья опустели, промыслы заглохли. Почти на целый век замерла деятельность человека на этих берегах», – пишет в своей рукописи, чудом оказавшейся в наших руках, замечательный энтузиаст – исследователь Таймыра Г.И.Лубнин, с наследием которого нам предстоит еще поработать.

***
А мы подходим по реке Авам к поселку Усть-Авам в середине дня 28 апреля, и поражаемся несколько сюрреалистичной картинке.
Реки тут широки и мелководны, большую часть русла занимают песчаные отмели. Сильные зимние ветра сдувают с ровной поверхности снег и разносят песок поверх наста, льда и снежных застругов, заставляя их вытаивать на ярком весеннем солнышке, образуя нагромождения непонятных причудливых фигур и торосов – ропаков грязно-песчаного цвета.

Картинку дополняет вид самого поселка,

окруженного к тому же невероятным количеством брошенного искореженного металла различного происхождения, от бочек до разного рода конструкций. Впрочем, это особенность всех северных поселков – доставка сюда всего настолько дорога, что вывоз использованного немыслим, а вечномерзлая земля не принимает в себя никакой инородной грязи…

Нам навстречу выходит глава поселения (второй справа, другого цвета).

В Усть-Аваме живет четверо русских и, примерно пополам, долганы и нганасаны, как и в Волочанке, в которой из 509 человек 22 – русские. Условно, конечно – в этих краях никто никогда не станет отличать русского по национальности от украинца или еврея (об этом отдельный рассказ), так что русские тут все, кто не местные, как, с уважительным оттенком, называют тут коренных жителей, будь они долганы, нганасаны или ненцы. А, поскольку нганасан по переписи около 800, то и оказывается, что Усть-Авам и Волочанка – зона их основного компактного проживания.
Мы тепло прощаемся с местным населением

и идем прямым путем на Волочанку, рассуждая о похожести увиденного на картинки поселений центрального, нетуристического Тибета…

Зимник из Норильска идет сюда вдоль гор, уже у Авама расходясь на веточки к Усть-Аваму и Волочанке; прямая же дорога между этими поселками – снегоходный след – пересекает Камень, подступы к которому окружены редким лиственничным лесом,

и приводит нас в Волочанку, прямо на старый аэродром, принимавший когда-то Ан-24.
Собственно, Сидорыч и был первым человеком, встретившим нас в Волочанке и сразу бросившимся защищать вверенное ему хозяйство, оставшееся от прежнего аэродрома – вертолётную площадку, принимающую раз в неделю рейсовый Ми-8 из Дудинки. И емкости для заправки оного топливом, ибо не может эта техника, даже снабженная дополнительными баками,

уйти отсюда без дозаправки.
– Зачем площадку снимаешь? Не надо!

– Нет, я не площадку снимаю. Я военную станцию тропосферной связи.

– А, ну, это пожалуйста…
***
Отступление: «Секреты и котлеты». Давным-давно, в те времена, когда еще не принято было на каждом углу говорить о нашем несомненном присутствии в Арктике, мы там, несомненно, присутствовали. И, для обеспечения этого присутствия, создали уникальную систему связи «Север» – систему, покрывшую радиорелейной связью огромные расстояния – тысяч этак в 13 километров, включая все побережье Северного Ледовитого и Тихого океанов, удаленные районы Сибири, бассейны Оби, Енисея, Лены. К слову «радиорелейная» было добавлено еще и «тропосферная», чтобы подчеркнуть принцип действия, позволяющий (не вдаваясь в детали) располагать базовые станции на расстояниях в несколько сотен километров друг от друга. Система включала в себя целых 46 станций (ТРРС, тропосферная радиорелейная станция). Одна из таких станций, ТРРС 5/103, и стояла в Волочанке, вернее, в 6 километрах от нее, на речке Бархатовке. Эта станция была промежуточной, имела позывной «Двина» (символично: и тут поморы…) и обеспечивала своими 50-метровыми антеннами – «лопухами» связь с соседями, ТРРС 4/103 «Луч» на западе, в 337 км, между Норильском и Дудинкой, и ТРРС 6/103 «Яуза» в 300 км на востоке, у Хатанги. Связь эта вымерла не из-за политики и передряг, а, как мамонты, уступив место новым «видам», – решениям на базе космических технологий. Но огромные «лопухи» антенн так и стоят памятниками былому величию и реальному нашему присутствию в Арктике. А слово «котлета» в названии отступления не имеет отношения ни к связи, ни к лопухам; это такой мой «теоретизм» – «Теория хлебной котлеты». В те времена, когда ТРРС использовались по своему прямому назначению, в кулинариях Москвы продавали полуфабрикаты – готовые котлеты по 7 копеек штучка. Назывались они «хлебные», по названию ингредиента, добавлявшего им вкус. Оно и понятно, ведь всем известно, что котлеты делают из мяса, а не из хлеба, так что «хлебная» – по названию того, чего в котлете совсем немного. А потом ее переименовали в «мясную» (10 копеек), и народ сразу заговорил, что «мясная» – она как раз потому, что мяса там будет после переименования совсем, исчезающее, немного. Так и появился этот теоретизм – в названии всегда стараются вставить исчезающее малый, но придающий вкус, компонент. Водка «перцовая» ведь все же из спирта, а не из перца? О чем это я? А, о присутствии в Арктике. Впрочем, этот прием получает все большее и большее распространение и применим теперь, похоже, и к «демократическим выборам», и даже к тому, что мы за «мир во всем мире». Конец отступления.
***
«Первым делом по прилету узнай прогноз», – наставлял меня Виктор, – «В Волочанке должен быть метеоролог!». Действительно, метеоролог тут есть, даже целая метеостанция,

только предсказывать погоду она не умеет, о чем честно говорит ее начальник.
– Мы только фактическую погоду даем…
Поскольку фактическую погоду мы и сами видим, разговор о ней теряет смысл, но приобретает вдруг неожиданный поворот.
– Богомолы, что ли?
– В смысле? – искренне удивляемся мы.
– У нас тут богомолы на такой технике, как у вас ездят. Ну, баптисты. Свидетели Иеговы. Вот, в нашей части поселка многие им симпатизируют.
Волочанка действительно разделена речкой на две части – небольшой «поселочек» у старого аэродрома

и основную часть – собственно, Волочанку, куда через речку перекинут хлипкий мостик,

через который, не притормаживая, проносится все местное население на квадрах и снегоходах, и за которым и висит указатель, давший название этому рассказику.

Для нашего «смайлика» мостик непроходим, поэтому спускаемся с достаточно крутого берега аэропртовского поселка на лёд Хеты,

заваленный тут, как и везде на Крайнем Севере, обломками искореженного мощными ледоходами металла

Очень аккуратно (с тремя «к») въезжаем в поселок, опутанный

паутиной провисших ниже высоты вездехода проводов…

Первая остановка – в самом центре, у магазина,

в котором нам и сообщают, что нас уже ждут и даже потеряли, поскольку еще сутки назад глава Усть-Авама позвонил главе Волочанки и сообщил, что в ее сторону выдвинулся невиданный аппарат… Продавщица магазина набирает трехзначный номер и протягивает нам трубку: «Поговорите с Ниной Федоровной. Она вас ждет!».
– Никуда от магазина не отходите, – говорит в трубку строгий голос, – Я сейчас подойду.
Выходим из магазина и обнаруживаем, что наш вездеход облеплен детишками, прознавшими про приезд в поселок чего-то необычного, на что можно залезть, потрогать, поковырять, открутить… Детишки разных возрастов, одни и в сопровождении взрослых,

другие – сами по себе, стайками и парочками, стали прибывать на центральную площадь в огромном количестве, шустрые, веселые и неугомонные, подвижные,

как ртуть, как газ, они сразу заняли все свободное пространство внутри вездехода…

Помощь при этом требовалась только самым маленьким,

да и то условная. Так что ожидание не было томительным, а вездеход-карусель самозабвенно катал детишек по большому кругу и даже не заметил, как в кругу появилась эта замечательная женщина – Алексеенко Нина Федоровна,

глава (официальное название) поселка Волочанка городского поселения города Дудинки Таймырского Долгано – Ненецкого муниципального района Красноярского края. Такая вот административная матрешка, – поселок внутри города, до которого 400 км по прямой…
Ребята на вездеходе уезжают на край поселка, к дизельной станции, где можно немного повозиться с техникой, которую пора уже обслужить, а Нина Федоровна берет меня под руку, и мы идем «по деревянным городам», облепленные со всех сторон детишками, потерявшими вдруг интерес к уходящему вездеходу и норовящими поплотнее прижаться к знакомой и очень доброй тетеньке, находясь рядом с которой совсем не страшно взять за руку незнакомого, приехавшего с другого края света… Впрочем, все детишки-«индейцы» всего мира так поступали с нами – и в Перу, и в Тибете, и в Центральной Африке. Да и в центральной России играющие в индейцев детишки почему-то всегда стараются взять меня за руку, если конечно, кто-то из знакомых или родных взрослых находится на расстоянии прямой видимости. Так и идем мы по поселку, сжимая по паре детских ручонок в каждой своей лапе и слушая рассказ Нины Федоровны о том, как тут живется, во вверенном ей поселке Волочанка.
В котором она уже двенадцать лет. Нет, это в Волочанке – двенадцать, а на Севере – всегда. Хотя все русские приезжают на Север на время. На годок – другой, пожить в тиши и спокойствии, деньжат подзаработать… и остаются на десятки лет. Держит Север, крепко держит. Хоть и пенсионерка она, и муж – инвалид, и дом есть под Курском, с водой, туалетом и садом, ан нет. Из двенадцати Волочанских лет – лет пять она уже собирается «на материк», но не отпускает Таймыр.
– Деньжат? И сейчас можно? – я искренне удивляюсь, полагая, что длинный северный рубль тоже уже в далеком прошлом…
– Конечно, сейчас все по-другому. У нас пенсия тут – тысяч 12 – 18, у кого как. Пенсионеров – 100 человек, многие еще где-то работают. Вроде, немного, но на что их тут тратить? Мясо, рыба – свои. Коммуналка – тысяча. Это чтоб воду привезли, тут ее из реки привозят, трактором, и заливают в бочки у домов. Ну и всё… Хлеб только в магазине купить. 60 рублей у нас хлеб, в каждом магазине – свой, там минипекарни. А так – если не пьешь, то и не нужно больше.
– А овощи, фрукты?
– Это только зимой…
Да, цены на овощи мы записали. Картошка – 90 рублей, морковь – 70, лук – 80. Апельсины – 290, яблоки – 300, мандарины – 350.
– Больше не будет, это последние, – прокомментировала нам продавщица, – зимник закрылся…
Да, такая тут перевернутая жизнь – фрукты и овощи есть в продаже только зимой, летом не достать. Летом только вертолет, делающий цены на товары запредельными, что лучше без них, апельсинов этих. А картошку тут когда-то выращивали… Ладно, об этом чуть позже.
– Ну, хорошо. 100 – пенсионеры. А остальные?
– Всего 509 человек. О национальном составе уже говорила – 22 русских, долганы и нганасаны – пополам.

Читайте также:  Водопад Деттифосс в Исландии, фото и описание

Хотя, что значит, говорила? Вот уже в том, что «пополам» есть загадка, нет? Нганасаны – самый древний народ Севера, долганы – самый молодой. Нганасаны – народ самодийский, то есть «двоюродные братья» фино-угров по уральской «семье», вместе с ближайшими родственниками – ненцами. Долганы – народ тюркоязычный, ближе – к якутам. Что, поговорим, почему они тут вместе?

Село Волочанка

Село Волочанка появилось как первое русское зимовье в конце XVII в.

Село Волочанка входит в состав городского поселения Дудинка. Село расположено на левом берегу реки Хеты недалеко от устья реки Волочанки, в 410 км от города Дудинки. Связь с поселком осуществляется двумя способами: с декабря по апрель — по зимнику, и в течение всего года — вертолетом. В Волочанке проживает немногим более 500 человек, большая часть населения — представители коренных народов Севера: долганы, нганасаны, ненцы.

Название Волочанка произошло от слов «волочь», «волочаны». Волочанка появилась как первое русское зимовье в XVII в. наряду с такими поселениями, как Дудинка, Хатанга, Хантайка, появлению которых способствовали богатые рыбные угодья и ценный песцовый мех. В 1643 г. под руководством Василия Сычева 10 стрельцов и 20 промышленников направились к востоку от Хатанги. Из Туруханска Сычев сплавился к низовьям Енисея, оттуда по реке Хете к Пясинскому зимовью. Считается, что именно он организовал ясачное зимовье Волочаны. Именно так на карте переводчика около 1689 г. было обозначено «пространство земли» в самом центре Таймыра, район, где старинные суда поморов перетаскивались, переволакивались из бассейна реки Пясины в бассейн реки Хеты.

В начале XX в. в Волочанке работали артели, которые занимались рыбным и пушным промыслами.

В марте 1931 г. решением Востоксибкрайисполкома наряду с Дудинским, Хатангским и районами был образован и Авамский район с центром в селе Волосянка. Волосянка — второе историческое название поселка.

По рассказам старожилов, старая Волочанка располагалась подальше от места расположения современного поселка, в месте, где сходились несколько дорог на берегу реки Волочанки. То место сейчас жители называют старой Волочанкой, там еще заметны места расположения срубов старых деревянных домов. Населенные пункты в Авамском районе назывались факториями.

Советскую власть на селе представлял Волосянский райисполком. В селе работали медпункт, торговый кооператив, радиоточка, оленколхоз, Дом коренных жителей Севера. В распоряжении этого дома находились несколько передвижных красных чумов, которые ездили по стойбищам и вели работу по ликвидации неграмотности. В 1930 г. в Волосянке построили больницу. В 1931 г. открылась школа, а первой учительницей стала Зинаида Ивановна Брагина. В школе было всего семь учеников. Зинаида Ивановна объездила все стойбища для набора учеников в класс, многие родители не отдавали своих детей в школу, боясь, что дети станут «как русские», позабудут свой дом.

В июне 1932 г. экипаж самолета «СССР » под командованием Героя Советского Союза первым открыл воздушный мост из Дудинки в тундру. Гидросамолет установил прямую воздушную связь с Волосянкой и Хатангой. Место нынешнего расположения Волочанки имеет непосредственное отношение к этому событию. Гидросамолет должен был доставить группу советских работников в село Хатанга, куда самолеты еще не летали. Поскольку баз для горючего не имелось, то Алексеев предложил организовать базу заправки самолета горючим в селе Волосянка. В Волосянку послали радиограмму, чтобы были готовы к приему самолета. Но самолет не смог приземлиться: узкая, извилистая речка Волочанка оказалась непригодной для посадки самолета. Подходящее место нашли близ устья реки Хеты. Вскоре туда, по рассказам старожилов, перенесли радиостанцию Волосянки и немногие существовавшие к тому времени организации, переселились и жители. На новом месте того времени стоит и сейчас Волочанка. На картине художника «Далекий аэропорт» нарисован первый аэропорт села Волочанка.

В 1932 г. были открыты полярные станции в Волочанке и Хатанге. В на месте старых сельскохозяйственных артелей созданы колхозы. На территории, подведомственной Волочанке, образовались колхозы: им. Сталина, им. Калинина, им. Шмидта, «Родина», «Искра», «Авамский» (контора). Ведущие отрасли колхозов — оленеводство, пушной и рыболовный промыслы. В 1937 г. в Волочанке образованы библиотека, для обучающихся детей из тундры, общежитие рабочих.

Заложники Севера: “Волочанка – это Россия, наверное”

Жизнь на Таймыре (Красноярский край) всегда была экстремальной. Холодная снежная зима с полярной ночью и пургой, когда морозы достигают 60 градусов. Короткое и прохладное лето, во время которого заедает мошкара. Поэтому в отпуск северяне стремятся вылететь на материк: отдохнуть, поправить здоровье, запастить продуктами. Но, поселив людей в суровых условиях, власти из года в год не решают вопрос с транспортом. Доходит до абсурда – большую часть отпуска люди тратят на дорогу к месту отдыха.

Карта Красноярского края

В этом году с перелетами стало еще хуже, в единственном крупном аэропорту Таймыра «Алыкель» идет ремонт взлетно-посадочной полосы и количество рейсов с полуострова на материк стало меньше в разы. В первую очередь вывозят студентов, которым нужно поступать и организованные группы школьников – на отдых. По брони летают чиновники и командировочные, а также те, у кого экстренная ситуация – похороны родственников, проблемы со здоровьем. Обычные же отпускники вынуждены ждать вылета неделями.

Фото: Facebook / Denis Terebikchin

«Волочанка – это Россия, наверное»

«Ждем папу! Наш папа не сидит в тюрьме и не летает в космос, но приехать все равно не может. Просто он учитель географии в Волочанке. Но мы обязательно дождемся, потому что Волочанка — это Россия, наверное».

Это написала в социальных сетях Насу Теребихина. С конца весны она с трехлетней Микаэлой и десятимесячным Вовой живет у родных мужа на даче под Ростовом-на-Дону. Как правило, так поступают все северяне — на лето вывозят детей к солнцу и фруктам. Денис Теребихин, директор школы и учитель географии в поселке Волочанка, (Таймырский район Красноярского края) должен был прилететь к семье в отпуск в конце июня – сразу после того, как комиссия Роспотребнадзора примет решение, открывать ли в Волочанской школе филиал школы искусств.

Выехать из Волочанки можно двумя способами – вертолетом, который прилетает раз в неделю по средам, или на внедорожнике по непролазной тундре (способ подходит лишь для туристов-экстремалов). В поселке постоянно живет около 500 человек. Улететь в отпуск в начале лета хотят большинство. Билет на вертолет можно купить только непосредственно перед вылетом. Так как нет 100 процентной гарантии, что он полетит – нелетная погода, и вылет отменяется.

Аэропорт в Волочанке

По сложившейся традиции жители поселка на вылет записываются за неделю. Этим летом в списках двухзначные цифры – 48, 53. Если не попал на рейс, твоя очередь не сохраняется – приходи через неделю и записывайся по новой. Никакой возможности забронировать билет заранее тоже нет. Денис, записавшись первый раз, оказался в очереди 38-м. Учитывая, что вместимость борта 17 человек – выбраться из Волочанки ему «грозило» не скоро. Однако уже через неделю он оказался 43-м.

“Объявляю голодовку”

Такая ситуация на Таймыре не первый год. В прошлом году Денис уезжал в отпуск на вертолете Министерства обороны, делегация которого прилетала в поселок в командировку. Но ведь так могут поступить далеко не все. Основная масса жителей, особенно коренное население, просто молчит и терпит. Например, в прошлом же году работница местной метеостанции из 40 дней своего отпуска 25 дней ждала, когда сможет вылететь в Дудинку.

Будучи беременной супруга Дениса Насу не могла 3 недели попасть домой. Сначала долго вызванивала администрацию Волочанки, чтобы записаться в очередь, потом оказалась в ней на 40-ом месте. Благо, в Дудинке у нее живет мама и есть, где переждать. А тем, у кого нет родственников, что делать? Ситуация накалилась до предела. И Денис объявил голодовку.

«Объявляю голодовку. Требую исполнения Статьи Конституции РФ 27 (свобода передвижения), Статьи 37 (право на отдых), Статьи 41 (охрана здоровья) для себя и своих односельчан. У нас живут дети, женщины, старики. Лично я заработал отпуск и хочу им воспользоваться. Он мне нужен. Я хочу к семье. Мне надо заниматься здоровьем. Мне надо увидеться с престарелой мамой, надо не пропустить, как растут мои дети. Это мое право».

Этот пост на его страничке в соцсети, размещенный на следующий день после поста жены, вызвал шквал комментариев. Северяне, уставшие от такого положения вещей, поддержали смелого директора.

Денис Теребихин. Фото: Facebook

— Я ведь не за себя борюсь, а за людей. Сколько можно такое терпеть. Чтобы в этом году отправить школьников в Анапу, где они ни разу в жизни не были, я был вынужден обращаться лично к главе администрации Таймыра Сергею Ткаченко, он давал команду. Ко мне каждый день приходят люди, заглядывают в глаза и просят помочь посадить на борт ребенка, маму. Но ведь это не моя работа, у меня приемка школы, завоз угля на зиму, я же просто директор. Почему с жителями никто не работает, не успокаивает, не объясняет?

Люди стоят ночами в каких-то стихийных очередях, чтобы получить право утром первыми зайти в кабинет «великого регистратора» для записи в тетрадочку.

Кому-то с детьми надо в больницу, в госорганы за справками. У моей пожилой коллеги внуки в приюте Дудинки, а она не может вылететь их забрать… Это позор и трагедия! Четыре года назад я принял аварийную школу, которую нам всеми силами удалось восстановить. И тут оказывается в отпуск поехать не могу. Поэтому другого способа, как голодовка, больше не видел. Я иду на крайнюю меру, так как решением данных вопросов занимаются люди, не знакомые с понятиями права человека.

Вертолетов добавим

Власти пытались отговорить Дениса от таких радикальных действий и просили потерпеть, параллельно отправляя к нему фельдшера, чтобы тот зафиксировал состояние здоровья. Поселок маленький, все друг друга знают, чиновники надеялись уговорить директора отказаться от голодовки.

— Конечно, у меня была возможность воспользоваться бронью. Буквально на следующий день после объявления голодовки мне позвонили из поселковой администрации и сказали, что готовы посадить в вертолет вместо кого-нибудь! Я отказался. Мой номер 43, значит передо мной есть люди. Я не собираюсь занимать чье-то место, не для этого в бутылку лез. Я директор школы, а не проныра.

Вертолет летит в Волочанку

Через два дня голодовки в Волочанку прибыло два вертолета сразу. И директор вылетел вторым бортом. А вместе с ним все остальные желающие. Как удалось решить проблему — загадка. Скорее всего, чтобы не накалять обстановку, администрация района использовала резерв, который придерживался для осени.

— Действительно, напряженность с полетами имеет место быть, — говорит глава Таймыра Сергей Ткаченко. — Причин несколько. Во-первых, в начале июня всегда идет ледоход и полеты приостанавливаются на полторы недели. Как только ледоход заканчивается, стремятся улететь все, кто ждал все это время. Во-вторых, именно в это время на Таймыре начинается летняя отпускная кампания. И в-третьих – в этом году нам удалось снизить тарифы на авиабилеты, с 9 000 до 5 000 рублей, благодаря чему увеличилось количество желающих провести летние отпуска «на материке». Мы приложили все усилия, чтобы снять социальную напряженность, ведется работа по увеличению частоты полетов. На протяжении последних двух недель, помимо основного рейса, выполняются два дополнительных. На этой неделе также будут выполнены три рейса. Будем стараться придерживаться такого подхода до тех пор, пока все желающие не вылетят из поселка.

Вертолет, в котором вылетел Денис и все оставшиеся желающие

И более того, местные чиновники пообещали теперь лично обзванивать жителей и сообщать, какова их очередь на вылет в данный момент.

Без высших сил не обошлось

Но, как оказалось, вылететь из Волочанки было полдела. Следующий этап в квесте «выбраться в отпуск» – улететь из Дудинки. Купить билет заранее невозможно – ведь неизвестно, какого числа ты попадешь в Дудинку. Когда Денис прибыл в аэропорт, билетов в кассах не оказалось ни на одно из направлений. Ни в Красноярск, ни в Сургут, ни в Москву, ни в Новосибирск, никуда. Можно записаться в лист ожидания. Но в нем очередь тоже уже на месяц вперед.

Директор продолжал писать о своем передвижении в соцсетях, кто-то в комментариях предложил плыть по Енисею. Оказалось, на следующий день в Красноярск отходит теплоход «Валерий Чкалов». Но… продажа билетов закрыта.

Дудинка с теплохода

— Я поехал на пристань. Огляделся, много пассажиров с грудными детьми и тоже не у всех есть билеты. Все ждут информации от кассира о наличии мест. Мне тут предлагали думать за полгода о билетах, а тем, кто полгода назад рожал, тоже надо было сразу билет бронировать? Неделю с грудничками «болтаться» по Енисею…

Я уже был готов хоть матросом, хоть палубу мыть, лишь бы попасть на судно. Да, цена как на самолет, да плыть больше 5 дней, но хоть как-то двигаться.

Молиться не научился, но без высших сил не обошлось. На «Чкалове» оказалось одно место. Спасибо игумену Агафангелу (Белых) за благословение.

Теплоход Валерий Чкалов

Почему нет билетов из Дудинки? Власти уповают на ремонт взлетно-посадочной полосы, который идет уже второй год и просят покупать билеты заранее. Но даже те, кто пытался это сделать – не смогли.

— Со мной в каюте жила семья – мама и сын-трубач. Они ехали в Москву, к мэтру музыки на консультацию. Планировали путешествие за полгода. И полгода назад билетов тоже не было. Такое ощущение, что кто-то искусственно их сдерживает. Билеты каким-то чудесным образом появляются то на одном сайте, то на другом. И цены совершенно разные. Порой стоимость перелета из Дудинки в Москву доходит до 72 000 рублей.

Закат на Енисее

На немецком теплоходе по Енисею

Путешествие из Дудинки до Красноярска теплоходом заняло 5 суток и 10 часов. Денису достался билет во второй класс за 14 000 рублей. Первый класс – 22 000 рублей, третий – 11 000. Условия в зависимости от класса особо не отличались, второй – похож на купе в поезде, первый – купе на двух человек. Третий – тоже купе, но на шестерых. Плюс к этому каждый день нужно было питаться.

Комплексный обед в ресторане (других вариантов не предусмотрено) стоил примерно 400 рублей. Зато теплоход оказался легендарный, почти музейный экспонат, 1953 года постройки, родина — ГДР, в Сибирь его перегоняли по северному морскому пути. С туалетами, душевыми.

Денис организовал на теплоходе ипмпровизированный концерт

— Впервые шел по Енисею, интересно, самобытные деревни, староверы, лишь в двух местах мы причаливали на пристань, в остальных – пассажиров высаживали на лодки, которые подплывали с берега. Но времени, конечно, жаль, куски, отрезанные от отпуска, не вернешь.

Читайте также:  Гавана – cтолица Кубы: все достопримечательности города

Староверы плывут на лодке к теплоходу

На подходе к Красноярску стало понятно, что теплоход задерживается – из-за тумана пришлось четыре часа простоять на якоре. И вместо запланированного по расписанию – 20.00 он пришел в порт Красноярска в полночь. А через пять часов у Дениса уже был самолет в Ростов-на-Дону – билет, пока он шел по Енисею, Насу купила по интернету.

По берегам Енисея лежит снег

В итоге весь путь из Волочанки в Ростов-на Дону занял у него 8 дней и обошелся в 50 000 рублей. Хотя ехал он не в пятизвездочный отель в Турции, а просто по России.

Как семья будет возвращаться в августе домой в Волочанку пока никто не знает. Директор школы не может опоздать к 1 сентября. Скорее всего им предстоит следующий квест — «вернись из отпуска».

Семья Теребихиных встретилась

Сындасско не отпускает

В других населенных пунктах Таймыра ситуация похожая. Хотя везде есть свои нюансы. Например, с началом навигации (в этом году она началась в первых числах июня) не летают вертолеты в «нижние» поселки Хатангского района (Новорыбная, Попигай, Сындасско). Только специальные рейсы. Люди добираются до крупных городов, откуда можно улететь на большую землю, на катерах.

Посадка пассажиров на катер в Сындаско

Катер из Сындасско (один из самых северных населенных пунктов мира, находится на границе Красноярского края и Якутии) в Хатангу идет примерно 12 часов, обратно – 15. На катере люди размещаются «друг на друге». Если встал с места в каюте, сразу его теряешь и дальше плывешь стоя, пассажиры сидят или спят по очереди. Катер останавливается примерно в трех километрах от поселка, ни причала, ни пирса, ни навеса, ни транспорта, чтобы добраться нет, приходится идти с детьми и сумками. Ходит катер раз в 10 дней и то при наличии погоды.

Посадка пассажиров на катер в Сындаско

Несмотря на то, что власти пытаются точечно решать проблему и реагировать на острые моменты, ясно, что силами только одно Таймыра и даже Красноярского края ее не решить. Волочанка и сам север – это все-таки Россия. И если стране нужно, чтобы на севере жили люди, условия существования там должны быть человеческими.

Фото Дениса Теребихина и из семейного архива

Посёлок волочанка в таймырском районе

В Волочанку путевку не приобретёшь, потому что негде и не курорт. Имеется пара туроператоров, предлагающих ознакомительные поездки по Таймыру, но поселок Волочанка в их маршрут не входит. Это ясно.

Цена тура и без того доходит до 200 тысяч рублей и додавать к цене еще 17 тысяч, дабы добраться до Волочанки – это совсем уж перепугать потенциального туриста.

И все же в Волочанку едут. Не за красотами и не за отдыхом – по причине того, что их в том месте нет.

Едут после этого, дабы попасть в параллельную Вселенную, в мир, разительно отличающийся от привычного.

  • Как доехать до Волочанки
  • погода и Климат в Волочанки
  • Природа края
  • Население посёлка
  • Поселок Волочанка
  • Где остановиться
  • Чем заняться в посёлке
  • пропитание и Еда

    Как доехать до Волочанки

    Добраться до Волочанки несложно, но ехать придется продолжительно, дорого и с пересадками. Необходимо долететь до Норильска, от него автобусом проехать 100 километров до Дудинки по волнистой автостраде, забирающей до двух часов пути.

    От Дудинки до Волочанки 200 км, каковые возможно преодолеть лишь на вертолете. Цена билета доходит до 18 тысяч рублей.

    Рейсы в Волочанку из Дудинки осуществляются раз в неделю вертолетами МИ-8.

    Имеется еще зимник от Норильска, но это или самому нужно быть на вездеходе, или искать попутный транспорт. На Таймыре дорог нет. Ни ЖД, ни автомобильных. Имеется только маленькие участки, снабжающие сообщение между Дудинкой и Норильском.

    Дороги пробовали строить еще в период СССР, но километры шпал, рельсов и асфальта уходили в подтаявшую летом вечную мерзлоту.

    Малюсенький аэропорт имеется еще в Хатанге. Но в том направлении большие самолеты залетают лишь форс-мажорно.

    Весьма интересно! Как то в давешние советские времена в Норильске на трое суток установилась нелетная погода. Позже город открыли, и все аэропорты стали отправлять задержанные рейсы на Норильск.

    Но таймырская погода снова подкачала, и спустя пара часов Норильск опять закрыли, именно в то время, когда к нему караваном подлетали задержанные рейсы. И их перенаправили в Хатангу.

    Все население Хатанги тогда составляло не более 1500 человек, а пассажиров на приземлившихся самолетах прилетело не меньше 300. Это был локальный хатангский катаклизм.

    Голодные пассажиры в одночасье опустошили прилавки хатангских магазинчиков, съели все запасы в на данный момент столовой, заполонили любой сантиметр площади аэровокзальчика. Говорят, что затем нашествия Хатанга продолжительно не имела возможности оправиться.

    погода и Климат в Волочанки

    Таймыр – это не разрекламированная каналом «Дискавери» Аляска. Это намного жёстче и неповторимее.

    А поселок Волочанка – зеркальное отражение всей таймырской неповторимости.

    Маленькое прохладное лето с полярным днем и холодная снежная зима с полярной ночью – это главные показатели волочанского климата. Путешественник должен быть готов к тому, что с мая по август солнце в Волочанке светит неизменно, а с сентября по апрель поселок погружается во тьму.

    Морозы зимний период могут быть около отметки в минус 60. При сильной пурге это по-настоящему холодно.

    Зимний период более менее светло с 12 до 15 часов, в то время, когда отсутствующее в небе солнце все же отправляет не сильный лучи откуда-то из-за горизонта. Стоит прекрасно поразмыслить, ехать ли в Волочанку зимний период, по причине того, что изучать окрестную тундру в темноте – не лучший метод знакомиться с природой.

    В апреле появляется солнце. Это громадный праздник для людей, зверей и мух. Люди устраивают ненецкий национальный праздник «Хейро» с песнями и плясками, животные активизируются, а мухи оживают.

    Для волочанских малышей это двойной праздник – наблюдать на солнце и ловить в стеклянные колбы не совсем оживших мух, соревнуясь, кто больше соберет.

    Весьма интересно! Одна из самых распространенных таймырских преданий гласит, что во времена Второй мировой германские подлодки доплыли до Таймыра.

    Изучив полуостров в бинокли, немцы вынесли вердикт «территория, негодная для жизни». Неизвестно, имел ли место таковой факт, но в случае если имел, то немцы очень сильно совершили ошибку.

    В действительности жизнь на Таймыре кипит.

    Поселок Волочанка – это мелкий островок цивилизации на бескрайних просторах тундры. Тундра – это не лес. Тундра – это, как сказал известный ефрейтор Прокопенко, «редкие кусты, другими словами совокупность листьев и веток, торчащих из одного места».

    Скупая тундровая растительность разъясняется весьма узким слоем земли на вечной мерзлоте. Корневая совокупность просто не имеет возможности развиваться. Наряду с этим летом в Волочанке изобилие северной морошки и грибов. В случае если повезет, возможно наткнуться и на северную яблоню.

    Это некое подобие «Ранета», но с небольшими и кисло-терпкими плодами. Но, эти мини-яблочки рвут и с наслаждением едят и консервируют.

    С приходом лета оживает и Волочанская казнь египетская – очень назойливая мошкара. Во время ее роения не рекомендуется обнажать громадные участки тела, не смазав их предварительно репеллентом.

    В мгновение ока оголенные участки тела становятся тёмными от облепившей их мошкары. За всю историю освоения Таймыра никто от мошкары не погиб, но все же она неприятна и небезопасна. Особенно страдают от мошкары олени.

    Насекомые откладывают личинки под их кожу, и, по слухам, известный олений массовый бег связан с зудом от созревающих личинок.

    В Волочанке всегда проживают 530 человек, из них пара этнических русских. Другое население – коренные обитатели нганасане и ненцы. Но, за 69 параллелью национальность не имеет значения.

    В условиях, в то время, когда население так мало, любой человек – твой брат по крови. Такое единство выяснило культуру Волочанки и ее кухню.

    В любом доме вы сможете отведать русские пельмени с мясом северного оленя.

    Зимний период Волочанка – это:

  • Чёрные крыши домов, выглядывающие из-под снежных заносов.
  • Трубы печного отопления, из которых валит дым от сгораемого угля.
  • Прорытые в снегу лазы.
  • Снегоходы.
  • Краснощекие малыши, кувыркающиеся в снегу.
  • осветительные фонари и Темнота.
  • Зимник на Норильск, по которому волочанцы транспортируют мясо оленя в громадный город. Это главный источник дохода. Рачительные предприниматели за сезон получают до 3 миллионов рублей лишь на оленине. Реализовывают кроме этого рога оленя, оленьи и песцовые шкуры.

    В апреле поселок начинает оживать, снег медлено тает, дабы к июлю сойти совсем. Первыми из-под снега показываются груды старого железа – прицепы, бочки и другой металл, годами складируемый всем поселком.

    Для чего необходимо хранить металлолом – неизвестно, но в Волочанке любой материал на вес золота, так что складывают на всякий случай. Время от времени пригождается.

    После этого оттаивают волочанские тротуары. Это древесные узкие настилы, каковые во время таяния не дают пешеходам по уши провалиться в мокрый снег.

    Неспешно показавшееся на небосклоне солнце высушивает хилый слой заполярной земли, и пробиваются мох и первая трава, ягоды и грибы. Вся немногочисленная таймырская фауна начинает подготавливаться к спариванию.

    Белых полярных куропаток, белых полярных песцов и белых северных оленей возможно видеть все чаще.

    Волочанцы занимаются неотложными делами, по причине того, что три теплых месяца будут кормить их целый холодный год. Нужно набить морозильники мясом, насушить рыбы, подлатать печки и крыши.

    С началом ледохода на Таймыре начинается навигационный сезон. В Дудинку прибывают суда, загруженные овощами, фруктами, бытовыми товарами и одеждой.

    Волочанцы забивают продуктами подполья и магазины, впрок солят огурцы и капусту. В данный же период в Волочанку приезжают и немногие туристы.

    Путешественники не балуют Волочанку визитами, исходя из этого на рынке недвижимости неизменно возможно отыскать, где остановиться. Нельзя исключать, что вас встретит глава администрации и предложит поселиться в местной школе, неработающей по случаю каникул.

    В случае если турист предпочитает домашнюю обстановку, то в любом доме ему с наслаждением сдадут если не помещение, то изолированный угол. Понятие комфорта по-волочански пара отличается от общепринятого.

    Чем заняться в посёлке

    Программа нахождения в Волочанке зависит от предпочтений путешественника. Возможно прибиться к местным обитателям на рыбалке либо охоте. Лишней паре рук будут лишь рады, а также не будут претендовать на ваш улов либо добычу.

    Тундра богата и на то, и на второе. Возможно выйти по ягоды и грибы. Возможно побродить по окрестной тундре с фотоаппаратом.

    Это будут по настоящему неповторимые фото, которыми возможно будет похвастаться дома, а не снимки усталого туриста на фоне Эйфелевой башни, которыми забит Интернет.

    Имеется в Волочанке и собственный краеведческий музей при школе. Кое-какие экспонаты в нем имеется, и туристу будет весьма интересно с ними ознакомиться. Имеются увлекательные предметы народного промысла. В случае если что-то понравится, то аналог экспоната возможно будет заказать у местных умельцев.

    Ремесленные промыслы в Волочанке незамысловатые, но самобытные. Это лакированные оленьи рога, игрушки, унты из оленьей и шапки из песцовой шкур.

    пропитание и Еда

    Еды в Волочанке большое количество. С позиций обитателя мегаполиса она незамысловата, но вкусна и нужна – как все, что дает сама природа. Возможно покушать замороженной рыбы.

    Нужно настроганную ледяную рыбу в рот и ожидать, пока она сама не растает, одарив неповторимым вкусом и богатым. Возможно имеется деликатесную оленину весьма дешево и без ограничений.

    Во время, в то время, когда зимник на Норильск закрывается, оленину возможно приобрести фактически за бесценок. Из пернатой дичи туристу предложат полярную куропатку, весьма ценимую гурманами.

    Мясо куропатки пара жестковато, но в совокупности с ягодной подливой весьма вкусно.

    В поселке при каждом магазине имеется собственная мини-пекарня, так что хлеб на столе постоянно будет свежим и теплым.

    Цены весьма северные. Буханка хлеба – 60 рублей, картофель – 90 рублей за кг, лук и морковь – по 80. На цитрусовые цена по большому счету космическая –300 руб за килограмм.

    Яблоки и того дороже.

    В Волочанку так редко приезжают гости, что каждое новое лицо делается предметом глубокого интереса. Путешественник обязан будет зайти во множество домов и ответить на множество доброжелательных расспросов.

    И в обязательном порядке в каждом доме вам предложат остаться в Волочанке окончательно. Кое-какие вспоминают. Зарплаты в Волочанке баснословные. К примеру доктор приобретает 150 тысяч рублей в месяц.

    Предприниматели также не бедствуют. Были бы руки работящие.

    До тех пор пока что новые обитатели в Волочанке появляются редко, но, может, когда-нибудь приедут путешественники, каковые захотят остаться, влюбившись в неповторимость, суровость и уединённость поселка на краю земли.

    На Таймыре в селе Волочанка заканчивается уголь

    Северо-восточные Путораны. Часть2: сплав по реке Хета. (2015 г.)

    18 февраля 2016

    Река Хета образуется слиянием рек Аякли и Аян. В переводе с эвенкийского языка слова “Хетта” означает “река”. Аякли и Аян примерно равноценны по количеству воды в месте слияния, видимо поэтому объедененные воды двух рек имеют другое название. Также стоит заметить, что Хета – это в основном равнинная река, а Аян и Аякли – типичные путоранские горные реки. Всего через 30 километров после слияния Аякли и Аяна река Хета выходит из Путоран на Северо-Сибирскую низменность.

    Многочисленные сухие протоки и широкие галечные отмели говорят о силе Хеты в половодье. Осенью и зимой река мелеет и течет только по основному руслу. Это основное русло даже в границах плато Путорана превышает 100-150 метров. А при выходе на равнину река становится еще шире.

    Первую остановку на Хете мы сделали у большой буровой вышки, которая хорошо видна с реки. Эта буровая по размерам в два раза больше той, которую мы осмотрели на реке Аякли. Конечно же сразу забрались на нее по шаткой металлической лестнице, чтобы сфотографировать долину Хеты.

    Рядом с вышкой большое количество механизмов и оборудования, в частности для гидроразрыва пласта. Похоже что здесь бурили на нефть и газ. Чуть в отдалении стоят бытовки рабочих. Все это хозяйство было заброшено еще в советские времена.

    В последние годы интерес к этой территории возродился. Выделено хорошее финансирование. Много геологических партий сплавляется по северным рекам и мы часто натыкаемся на следы их пребывания. Первый раз мы встретили геологов на Котуе. Потом на Маймече встретили группу, которая занималась стратиграфией – определением возраста осадочных горных пород. По Хете за неделю до нас также проплыли геологи и оставили на этой буровой пустые канистры из-под химреактивов.

    После выхода реки на равнину скорость течения падает до 3-5 километров в час и тут уже без моторов не обойтись. Для экономии топлива плыли на средних оборотах. Вечером доплыли до мыса “Через” и встали на ночевку. Странное название! Река в этом месте меняет направление с северного на западное.

    На мысе “Через” мы выловили из реки первую щуку. Вообще, Хета очень богата рыбой. Здесь водятся такие ценные породы как муксун, чир, ряпушка, нельма.

    Ближе к поселку Волочанка на берегах начинают встречаться балки рыбаков. Это небольшие строения из досок, в которых есть печка-буржуйка, стол и нары, на которых можно спать. На стенах часто развешаны сети.

    Читайте также:  Достопримечательности Флоренции: маршруты и город в деталях

    От мыса “Через” до фактории “Камень” примерно 60 километров пути. Здесь постоянно нужно искать фарватер, лавировать от одного берега к другому. Иначе можно попасть в мелководную протоку и застрять на песчанном мелководье. Винты моторов здесь быстро затачиваются и полируются до зеркального блеска.

    Фактория “Камень” находится в километре от крупного левого притока Намакан. Это несколько добротных домов и хозяйственных построек. Принадлежит фактория жителям Волочанки, которые приезжают туда в середине сентября на рыбалку. Рыбалка продолжается до ледостава в октябре. Остальное время года фактория пустует.

    Вид на реку Хета с фактории “Камень”.

    От фактории “Камень” до поселка Волочанка 78 километров по реке. Мы планировали пройти их за день. Однако погода внесла свои коррективы. Утром северный циклон принес холодный встречный ветер и дождь. На широкой реке быстро поднялась волна, которая захлестывала наши лодки. Видимость резко упала и три наши лодки потерялись в разных протоках. Две лодки с моторами в 15 и 18 лошадиных сил ушли вперед, а лодка с мотором в 10 лошадиных сил, с трудом преодолевая ветер и волны, плелась сзади. Стало понятно, что в таких условиях мы только зря сожгем бензин. Поэтому причалили на правом берегу на обед.

    Место было удачно защищено лиственницами от ветра. Дров тоже было много. Мы достали сковородку и стали жарить щуку, которой у нас был целый эмалированный бак.

    Северная щука не идет ни в какое сравнение со щукой из южных регионов страны. Это очень вкусная диетическая рыба. Видимо сказывается рацион питания. Никакого запаха тины, как это иногда бывает в центральной части России. Рецепт приготовления простой: рыба режется на двухсантиметровые стейки и жарится в масле на сковороде. Желательно добавить одну порубленную луковицу.

    Сначала “ушла” первая сковородка, потом под водку вторая. Потом кто-то пошел на берег по своим делам. И вдруг оттуда раздался крик: – “Лодки унесло!”

    Пока мы пировали, сменилось направление ветера и лодки, не глубоко вытащенные на песчанный берег, отчалили и их понесло по реке. Три лодки были уже на глубине, а одну удалось поймать зайдя в реку по пояс. На ней и вернули к берегу остальные. Даже страшно представить, что было бы в ином случае. Это был самый экстремальный момент за весь поход.

    Во второй половине дня ветер утих и мы отправились дальше. К вечеру стало понятно, что мы не успеем дойти до Волочанки засветло. Мешали илисто-песчаные отмели, между которыми приходилось постоянно лавировать. Низки, топкие берега были не пригодны для стоянки. Только в сумерках добрались до маленького рыбацкого балка на левом берегу реки. Одна лодка попала в мелководную протоку и застряла в трех километрах от этого места. К балку она добралась уже в полной темноте, ориентируясь на свет фонарика. Так закончился самый сложный и опасный день нашего похода.

    На следующий день доплыли до поселка Волочанка, который располагается на высоком левом берегу Хеты. Название посёлка связывают с существованием волока, соединявшего бассейны рек Хета и Пясина. Кратчайшее растояние между Хетой и крупным притоком Пясины рекой Дудыпта всего 40 километров. В поселке проживает около 500 человек. Есть школа, больница, магазин, вертолетная площадка. Раз в неделю прилетает вертолет из Дудинки. Зимой продукты и топливо в поселок завозят по зимнику из Норильска.

    Долго не могли причалить к Волочанке из-за большой песчанной отмели, которая преграждает прямой путь. Пришлось спускаться ниже по течению, обходить маленький остров и заходить в глубокую протоку, которой и пользуются все местные жители.

    Мы заранее по телефону просили главу администрации Волочанки Нину Федоровну Алексеенко договорится с местными жителями о покупке бензина на завершающую часть маршрута. И она нам помогла в этом деле. Мы купили 120 литров бензина. В магазине купили продуктов и масло для лодочных моторов.

    Отставание от графика не позволило нам подольше остаться в этом гостеприимном поселке. Пробыли мы там не более трех часов. Пообщались с местными жителями и поплыли дальше.

    Вечером нас порадовал бордовый закат. Правда на Таймыре такие закаты не предвещают ничего хорошего. Но в этот раз нам повезло, все оставшиеся дни стояла прекрасная погода.

    Рядом с одной из факторий охотник убил медведя всего за полчаса до того, как мы там проплыли. Медведь переплывал реку в не нужное время и в не нужном месте. Злобная собака у охотника – наполовину волк.

    Из крупной живности видели издалека группу северных оленей. Олень в тех местах пугливый, поскольку в сентябре на него активно охотятся местные жители. Однажды по берегу пробежал песец.

    12 сентября мы должны были оказаться в поселке Катырык, куда за нами должен был прийти катер из Хатанги. А 10 сентября мы расположились на ночевку в 180 километрах от этого населенного пункта. То есть за один день нужно было покрыть это расстояние.

    Мы встали в 5 утра, быстро собрались и поплыли на максимальной скорости. Хорошая погода и отсутствие ветра благоприятствовали нам.

    Последовательно проплыли факторию Усть-Боганида в устье одноименной реки и урочище Боярка. В Усть-Боганиде никого не было. Дом был закрыт. А рядом с домом лежала большая куча медвежьего помета.

    Урочище Боярка находится в очень живописном месте недалеко от устья притока Боярка. Редко где в тех местах встретишь траву по пояс. В урочище Боярка трава именно такая. Птиц это видимо привлекает и мы вспугнули там стайку полярных куропаток.

    На Хете встречаются места, где щуки стоят целыми стаями. Можно быстро поймать на одном месте штук десять. Клюют почти на каждый заброс блесны. Скорее всего такое поведение рыбы характерно только для осеннего периода. Урочище Боярка одно из таких мест. Рыба нам была уже не нужна, поэтому ловили и отпускали.

    Во второй половине дня остановились на обед.

    Что вкуснее? Свежепосоленный сиг или малосольный чир? Мнения у нашей команды разделились.

    В поселок Катырык мы приплыли уже в сумерках. Нашли главу администрации и магазин. В одном из домов можно было бы переночевать, но его занял какой-то француз – исследователь вымершей фауны Таймыра. Ночевали в палатках на берегу. А утром за нами пришел катер.

    Плыли медленно, потому что катер тянул за собой баржу с рефрижератором. Туда загрузили оленину, которую добыли охотники поселка Катырык и соседних поселков. Большинство мужчин этих поселков в сентябре занято на отстреле и разделке оленей.

    Вид на поселок Хета с реки.

    Нам подарили целую оленью тушу и мы прямо на катере жарили мясо на сковородке.

    До Хатанги плыли 12 часов. Приплыли уже ночью. Так завершилось наше 700 километровое путешествие.

    Волочанка-city

    Так называют свой поселок жители центра Таймыра

    Автор: Елена Лалетина


    В этом году «образцовым поселком Таймыра» стала Волочанка – отличилась в благоустройстве территории. Лето здесь недолгое, да и теплым его не назовешь, но именно в эти месяцы в Волочанке начинаются благоустроительные работы – кусты пересаживают поближе к домам, а сами жилища красят и белят, ремонтируют печи. Горожанин, привыкший к красочным клумбам и мощеным тротуарам, особого благоустройства в Волочанке не заметит, но для таймырцев даже такие небольшие изменения очень важны. Это значит, что жизнь в тундре улучшается, становится привлекательной для молодежи.

    Зимой сытнее

    – Да все у нас хорошо, – восклицает в трубку телефона глава поселения – начальник отдела администрации города Дудинки в поселке Волочанка Нина Алексеенко. – Правда, мороз стоит 43 градуса, пурга прошла сильная. В таких условиях в городе все развалилось бы, а у нас стоит, дизель работает. Зато летом в Волочанке красота – весь поселок в ромашках…

    В Волочанку мы прилетели как раз летом – в августе. Моросил дождь, на термометре плюс 4. Этот летний месяц для тундры один из сложных – распутица. До отдаленных поселений по земле не добраться. Вертолетом – можно, но очень дорого. Из-за этого и в местном магазине не встретишь ни молока, ни яиц, ни колбаски. Продавец охотно поясняет: в понедельник катер вышел на Усть-Авам, а оттуда рейсовым вертолетом отправят продукты в Волочанку (так хоть немного дешевле). Через полторы недели будет в поселке и молочко, и любимые местными жителями соки.

    Из-за сложной доставки цены на продукты заоблачные: литр молока и десяток яиц по 100 рублей, хлеб 68 рублей за килограмм. Кстати, хлеб выпекают прямо в Волочанке – есть своя пекарня, но мука-то тоже привозится с материка.

    – Молока и яиц уже недели две нет, – рассказывает продавец магазина Анна Бетту. – Летом раз в месяц завоз идет, а зимой каждую неделю машины приходят. В поселке свои вездеходы, в прошлом году они аж до Норильска ходили за продуктами.

    Как это ни парадоксально, но зимой, когда температура воздуха падает, жить в тундре легче – замораживаются все болота, устанавливается зимник. Уже в ноябре в Волочанке каждый день в магазине «свежести», как здесь называют быстропортящиеся продукты.

    Она родная

    Расстояния на Таймыре относительные. Например, Волочанка относится к муниципалитету Дудинки, хотя от райцентра лететь сюда на вертолете три часа. И все бюджетные работники в 11 учреждениях поселка (здесь действуют школа, детский сад, библиотека, почта, метеостанция, летная площадка, дизельная, сельский Дом культуры, участок полиции) зарплату получают в городе. Например, Нине Алексеенко, отвечающей за все, что происходит в Волочанке, деньги переводят на банковскую карточку, хотя в Волочанке нет ни одного банкомата. Приходится на вертолете летать в Дудинку, чтобы снять причитающееся. Неудобно? Да, но что делать – так выстроена система. Кстати, за связь (а здесь действует только стационарный телефон, сотовая связь еще не дошла до этих земель) тоже необходимо платить в городе.

    – Звоню своим подружкам в Дудинку, прошу заплатить, а то отключат, – улыбается Нина Федоровна. – Нормальная у нас жизнь, хорошо мы живем.

    По тому, как произносит эти слова глава поселения, видно: считает именно так. Главная заслуга для взрослых жителей тундрового поселка – когда после обучения их дети возвращаются домой, в Волочанку.

    – Это для нас самое важное, – говорит Нина Алексеенко. – Ребенок приезжает из города, и его спрашивают, где лучше – в Дудинке или Волочанке. На первом месте для него Волочанка. Она родная.

    Приезжают и специалисты. Например, директор школы Денис Теребихин переселился в Волочанку из Норильска, где работал сначала в молодежном центре, а затем занимался бизнесом. Единственная проблема: жить молодым семьям в Волочанке негде. Большинство домов здесь довоенной и послевоенной постройки, последнее жилье возводилось в 1985 году. Некоторые вынуждены обитать по две семьи в одном доме, в однокомнатной квартире ютятся шесть-восемь человек. Конечно, дома ремонтируют, подмазывают, но состояние их не лучшее.

    Нынче у волочанцев праздник – впервые после такого долгого перерыва начали строить новенький дом по программе возведения жилья для молодых специалистов. Планировали сдать в сентябре, но обстоятельства помешали, ждут новоселья к Новому году. Тем не менее дом подведен под крышу. Глядя на это, сразу пять молодых семей Волочанки встали на очередь на строительство жилья по программе. Нина Алексеенко замечает: правительство края строить у них обещает, но когда это произойдет, не уточняет.

    Кто настоящий охотник

    В Волочанке сегодня 498 жителей. В основном долганы и нганасаны, русских и украинцев 18 человек, но никаких разногласий между национальностями не возникает. Правда, представители коренных малочисленных народностей все чаще приходят к главе поселка с претензией: «Раньше нас заставляли жить оседло, а теперь кочевать вынуждаете». Дело в том, что нынче закон Красноярского края более жестко стал рассматривать систему выплат «кочевых» субсидий. Если раньше платили всем, кто обитает в тундре, теперь – только тем, кто работает за пределами поселков. А таких в Волочанке единицы. Конечно, основное занятие долган и нганасан – охота и рыбалка. И если на рыбалку выходят все поголовно, то охотников не так много. Чтобы добыть дикого оленя, нужны сноровка и главное – снаряжение и кочевая точка, в которой можно было бы переночевать.

    – Я считаю, из фразы закона «постоянно проживающих в тундре» нужно убрать одно слово – «постоянно», – говорит Нина Алексеенко. – Четыре тысячи субсидии хоть и небольшая сумма, но в межсезонье очень помогает коренным малочисленным народам выжить.

    Конечно, есть здесь настоящие тундровики – те, что любят свою землю, рыбачат и охотятся.

    – У меня муж в тундре, – рассказывает долганка Людмила Силкина. – А я езжу к нему помогаю. Ведь когда дикий идет, ему некогда ни покушать сварить, ни печку истопить.

    Охота – дело сезонное. Дикий олень в тундре идет 10 дней весной и столько же осенью. Это самое горячее время для охотника. Чтобы заработать побольше, нужно стрелять, стрелять и стрелять. Да еще и знать, кого добывать. Кто-то быков стреляет, а кто и важенок. Мясо сдают, панты режут. Цены небольшие. Например, этой весной мясо дикого оленя заготовители-предприниматели принимали по 50 рублей за кило, панты шли по 250 рублей килограмм.

    – Охота – это хорошая помощь семейному бюджету, – считает Людмила Силкина. – Например, этой весной Слава Михайлов больше всех настрелял – на миллион рублей мяса сдал. В Турцию уехал отдыхать.

    Местные жители говорят: этот сезон для всех охотников был удачным. Из Дудинки новые заготовители приехали – принимали оленину по более высокой цене, конкуренцию местным создавали. Потому практически весь поселок техникой закупился – «Бураны» взяли, квадроциклы. Без этих машинок здесь не обойтись – от вертолета продукты до дома довезти, с кочевой точки оленя в заготпункт доставить.

    – В тундре жить, конечно, можно, – размышляет долганка. – Но на точке нужно свой дом иметь. Иначе приходится просить у других переночевать, поохотиться. У нас, например, есть две избушки – одна на ближней точке в 30 км от поселка, другая на дальней – в 200 километрах. Это еще в 1970-х годах совхоз «Волочанский» для своих работников строил. А когда арендный подряд ввели, мы их выкупили. Там наше тундровое имение. Другие туда не поедут, дорогу не знают.

    Подобные имения есть только у старших тундровиков, у молодых ни домиков в тундре, ни техники, на которой можно было бы добраться до места охоты. Да и не желает новое поколение в тундре сидеть, им цивилизацию подавай – телевизор, компьютер.

    – В декабре сын из армии возвращается, и мне придется уволиться с работы (Людмила работает сторожем в школе. – «НКК»). Если я буду в поселке жить, сын в тундру не пойдет, со мной останется, – рассказывает женщина. – С ним ехать надо – готовить, условия создавать. Без этого молодежь не может.

    . Настоящим охотникам уже за 50, молодежь не та пошла. Ленятся, все им тяжело – ни важенку ободрать, ни рыбу почистить. Да и не умеют они в тундре жить. В 1990-х годах так ситуация сложилась, что не было возможности детей с собой на охоту брать – учить. Вот и сидят сейчас без работы. Какое у них будущее? Только на помощь государства надеяться.

  • Ссылка на основную публикацию